Стихотворения

Уголек и Звезда

Тихая ночь, и воздух словно одеялом

Ласкает лес, нежно качая.

А звезд, на каждого б хватило...


Под ними спит полянка мило,

А посреди костер светило.

Казалось бы спокойный мир….

Но уголь вдруг заговорил: –


«Смотрите, как она красива!

Весь мир она собой затмила,

Наполнив смыслом и мечтой,

Умру, но буду я с тобой!»


Вокруг все сразу пробудились -

«Ложись ты спать, что бы она приснилась!»

Куда тебе, погасшему углю,

Такую яркую звезду?


Он ничего им не ответил.

Пополз в пылающий костер,

И пламя тело обжигало,

А он все полз мечтой пылая.


Сестры слеза с щеки шептала: -

«Ты сможешь, верю я в тебя!»

Ну а вокруг толпа кричала: -

«Погиб чудак, а мог бы греться у костра»...


Но вдруг треск эхом разлетелся,

И он взлетел без тела, огоньком!

Кружа возле звезды сверкая

В парящем танце мотыльком!


Заворожило всю округу

Танец любви среди небес!

Звезда сверкала на все небо

Когда из вида он исчез…


Исчез он, но звезда и небо,

Земля и уголь прогорев

Все время вспоминали чудо,

Как вера возвышает до небес...


И долго в небо все смотрели

В заворожённой тишине.

Да, нет его, но этот подвиг

Запал у каждого в душе.


Вставало солнце призывая

К улыбки завтрашнего дня,

Но почему то все грустили,

Ведь завтра хуже, чем вчера…


И грусть, слезою омывая,

Добавил тихий слабый дождь.

Тепло костра, собой сжирая

И тех, кто не решился ввысь.


Прошла еще неделя века.

Землей угли все занесло,

Но каждого из них детка,

Узнала, что любовь не смертна…


Никто не знает, долетел ли…

Но каждый помнит как звезда,

Так ярко осветила землю,

Когда исчез он навсегда…

Родина поэтов

О моя ты родина, милая,
Как похожа на душу поэта ты.
Вся истрепана и истерзана,
Вся любовью своей измучена.

Поперек ты идешь, неугодная.
Вся репрессиями испытана.
Оголодавшая и в отрепинах,
Но встаешь с колен, поднимаешься.

И внутри тебя несогласие
То за правду идешь, то за золотом.
Ошибаешься ты и падаешь
Но покаешься и омоешься.

И пойдешь по промыслу Божьему.
Соберешь духовные силушки,
Оберешь последние слезушки,
Что б идти своею судьбинушкой.

Ты отстроешь старые Церквушки
И помолишься новыми семьями.
Ты забудешь обиды старые
И простишь неугодных, обнимишься.

Тот любим, кто смог не повернуть

Разве ценится то, чего много?
Разве дорого то, что у всех?
В землю миллиардный закопан,
Помним души лишь на устах у всех.

Ведь стихов как дерьма и грязи! 
Хоть сортирами, ямами жуй.
Не поэзия то, что складно.
И не рифма то, что легко.

Поэт верный нескладною жизнью
Вам рифмует нелегкий путь.
Как в любой профессии важной
Тот любим, кто смог не повернуть.

Я уже на тюрьму согласен,
Лишь бы делать то, что люблю.
Что ж поделать, если трагичен
Путь того, кто искал красоту.

Вниз по лестнице

«Вниз по лестнице».

 

Радостно и весело
Вниз идти по лестнице!
Нет сопротивления
Земному притяжению.

 

А когда опустишься
В грязь ногою вольную.
Так наверх захочется
Злобою треклятою.

 

Шаг, другой – мучение.
Но как же теперь хочется
Все пройти лишения
К высоте духовной.

Спи спокойно, душа победила

Он в окопе сидит, пуля радом свистит

И дрожит слева однополчанин.

Надо тут выбирать либо вместе дрожать

Либо смелость что б победила.


У него в голове мелькает семья,

Слезы тихо из глаз покатились.

Ведь не смеет прийти к любимой жене

Зная, воины смерть испугались.


Видимо не придется ее мне обнять,

Не судьба мне увидеть сына.

Но зато семья моя будет знать,

Что отвага в отце победила!


Он орет, он кричит, поднимаясь с земли,

А душа его рвется к победе!

И за ним устремляется весь его взвод

- Дух победы не знал пораженья!


Он бежит во весь рост с поднятой главой,

Глаза там уже, где победа!

Душа впереди, а тело за ней,

Но свинец прошивает слева...


Тело хочет к душе, а свинец говорит:

- «Спи спокойно, душа победила!»

Оторвалась она от материи той,

Что от страха к земле прибила.

Что если Он материальный...?

Иду по улице Тверской
И мыслю о покупке дорогой.
И голос вдруг о помощи глухой,
Но ясно слышал: - "Христа ради, Боже мой!"

Я прохожу, тяжелой сумкой оправдавшись
И то, что может быть обманщик он.
И мог придумать еще много, но голос этот Все сильнее,
Уже пронзает где-то под ребром.

Я это чувствую, как будто Он материальный.
И думаю, но надо же помочь!
Что стоит мне сделать назад три шага?
Но шаг вперед уносит суетой...

Оглядываюсь и вижу стену из прохожих
С бессмысленной улыбкой на лице.
В одежде, просьбу закрывающую лоском...
Не вижу я его, куда же мне идти?

И даже вроде рад я, что не нужно теперь думать,
Но что-то все таки осталось на душе...
И тот вопрос, что если Он материальный..?
И чувство то, как будто бы материален Он..

Сужается круг

Шире душа -

Сужается круг!
Сердце зажато
Между разлук.

Ширеет душа -
В тело не влезть.
Тело уж сузили,
В правду - не лезь!

Взлетает душа,
Кости трещат!
В руках железных
Ты без лица.

Железные Боги,
Железные ноги,
Ходячие трупы
Протопчут маршруты...

По людям живым
С большою душою!
Машины идут
Я присел на дорожку...

Молчание - золото

Сказали как-то в Думе:
- "Молчи - обогатишься!".
Но я молчать не стану
И прокричу в затишье:

- Зачем мне твои злата
Душе же лучше бедной?
Зачем мне объедаться?
Поэт голодный - верный!

Ты отруби мне пальцы
Писать не перестану.
И ослепи глаза мне
Я все равно восстану!

Язык мне затыкали
В покорность направляли.
Но голос шел от сердца -
Опять не угадали!

Теперь пишу зубами
Впиваясь в стержень красный,
Но он бледнее крови,
Которой истекаю.

Не вспоминаю боли,
Которою распяли!
Ведь я пишу душою -
Ее лишь заколяли...

Не нравиться – действуй без слов!

Меня парень один долго жизни учил

И ныл мне все в уши про поганую власть.

Он меня упрекал, ты все время молчишь

И живешь для себя, значит всласть.


Я долго молчал, но ответил ему:

- "Вчера старичок то же самое выл.

Ответь мне, что толку от пустого нытья?

Не нравиться - действуй без слов!


Не трать ты все силы свои на слова.

Похож ты сейчас на того старика,

А он ведь как ты тогда начинал

И там где он был, осталась клюка.


Не нравиться - рвись и меняй пока зол!

Иль то, что имеешь, прими не ропща.

Ты либо молчи, либо действуй всегда,

Но слово не трать в пустоту никогда...


А я за свободу семью потерял,

Ведь дело словам всегда предпочитал.

А если б молчал, сейчас их бы обнял,

Так что сам выбирай, совета б не дал…


Но знай, я не хочу переворотов крови,

Свобода в нас, здесь и сейчас!

Ведь ты и я одном и том же месте,

Один на воле, а другой в плену"…

Поэма «Человек собаке Бог» или «Жизнь – зебра».

Носик черненький,

Глазки бусенки.
Ходит крошечка -
Одиноко ей.

Ждет хозяина
Там, где высадил.
На обочине
Леса мрачного.

Ездят тачечки
Шума страшного.
Все надеется -
Остановятся.

Отойти нельзя,
Вдруг пропустится.
Так и спит в траве
Придорожная….

День надеется,
Ночь печалится.
Солнце светлое
Тьма холодная.

Трава сытная,
Роса влажная.
Только смысла нет
Без хозяина.

Отойдет в лесок,
Тени страшные.
Корешок найдет,
Возвращается.

День за днем живет
Только верую.
Что вернется к ней
Человек ее.

Ищет каждый день
И надеется.
Вдруг хоть кто-нибудь
Подберет ее.

И бежит к нему
Лаской радостной,
А в ответ удар
Палкой жесткою.

Так и жизнь идет
В страшных поисках.
Всех боится уже
Мира страшного.

Но живет же в ней
Любовь нежная.
Не так быстро стать,
Как мир черствую.

Терпит все она,
За жизнь цепляется.
Злом искусана,
В ранах бешеных.

Исхудала так,
Всю трясёт уже.
Только косточки
На коже держатся.

Помирать легла,
Нет же сил уже.
Смотрит в синие
Небо слезное.

Ты прости меня
Мир громаднейший,
Что я так мала
Стала для тебя.

Видно не судьба
Мне узнать тебя.
Видно по ошибки
Появилась я.

Так и сдохла бы
На обочине.
И никто бы
Не вспомнил ласково.

Если б не было
Дня рождения
Пресвятой Марии
Богородицы.

Она сжалилась,
Она смилилась!
И заметила, незаметную,
Разглядела с небес ее.

Отдала человеку грешному,
И назвал он ее Зеброю.
Тьма дорожная
Сменилась светлою.

 

****

 

Ведь была у него собака прошлого,

И сложилось о ней стихотворение.

Променял он его на суету житейскую.

И видно снова шанс дала Она.


И учить ее начал как ранее,
Да и сам много понял нового.
Как людей учит наш Господь.
Как наказывает и как милует.

Как на верность проверяет люд.

Подзывает нас все не вовремя,

Когда мы убежали за лакомством.

Возвращаться, ох и не хочется!

 

Мы хитрим пред ним и лукавствуем,

И себя же этим обманываем.

Ведь виднее с высоты разума,

Как Отцу ребенка на сквозь видать.

 

Как скулим, когда нас привязывают.

И никак не смиримся хозяину.

Не поймем, что он даст нам лучшее,

Если с ласкою и терпением.

 

Хоть в пургу, метель, но покров дает.

И подстилочку и под крышею.

И старается, если холодно,

Сквознячок закрыть и все щелочки.

 

Но, конечно, получим по уху,

Если визгом допечем бешеным.

И на место свое не усядемся,

То дождемся, что нас выпустит!

 

И пойдем мы по миру страшному,

В одиночестве – без хозяина.

И порадуемся свободе пленника,

И нажремся помоев общества.

 

И зловоние источается,

Но как сладостно с волей нашею.

Ни о ком, ни о чем не думаем,

Лишь бы радостно, лишь бы досыта.

 

Прибиваемся к стае дикою,

С предводительством пса гордого.

И живем в беззаконье собачьем,

Кто сильнее, тот и наш Господь.

 

И собаки встретятся дикие,

И людей жестокость увидится.

Там и есть зараза, там бешенство.

А таких же первых отстреливают.

 

И тогда уже во все тяжкие,

Жизнь разменяна, сук не меряно.

Связь случайная, без венчания.

Щенки брошены - не ухожены.

 

И уже свобода не радостна,

Везде грязь, злость и предательство.

Ведь своих едят псы голодные,

Не смирившиеся – возгордившиеся!

 

Подыхают в помойке заброшенной.

Безызвестные, без призвания.

И никто не вспомнит о жизни их,

Не помянет на яме грешников.

 

Кто одумается – тот покается…

Поджав хвост, прибежит, ласкается.

И, конечно, хозяин обрадуется,

Словно новорожденной дитятке.

 

Он и рад бы уже и в дом пустить,

Но ведь лапы у нас еще грязные.

И грызем мы все, что не попадя,

А там, словно рай - все ухожено.

 

Вот и учит нас культуре разума,

Что б готовились мы к нему прийти.

А до этого времени скрыт хозяйский дом,

Вот дослужим дверь и откроется.

 

И как станем Ему послушные,

Как смекнем, что от нас хочется.

То начнется и жизнь в гармонии,

Лишь в любви и верном служении.

 

Ведь не ясно кому больше терпения?

Человеку наказывать доброму,

Или жалкой собаке испытывать,

Что рождением ей предначертано?

 

Ведь хозяин как ангел над дитятком.

День за днем обучает и верует,

Что не станет оно собакою -

Принесет плоды добродетели!

 

И уроки бывают жестокими!

Если первого псы не поняли,

Будет следующий жестче прежнего,

Что б они, наконец, запомнили.

 

И нельзя избежать наказания,

Будет это худшим предательством,

Отказаться от креста хозяина.

Не на жизнь, а на миг понадеяться.

 

Не допустит исхода смертельного,

Если мы пойдем по его тропе,

Пусть в грязь мы выйдем на охрану,

Научимся там драться на него.

 

Ведь всегда мы должны быть готовы

За него пойти на схватку с противными.

Даже если она последняя,

Ведь жалки собаки трусливые…

 

Но подаст он нам хлеба лишь столечко,

Сколь нам полезно для души.

А ласки даже, сколько не заслужено,

Что б знали мы, что нужно лишь служить….

 

***

Но однажды пропал хозяюшка,
И ходила она вокруг да около.

Понимает же ведь глупышечка,

Что не может пропасть, что создано!

Ходит, бродит, а глазки бегают,
Носик ищет, сердце волнуется.
И скулит как ребенок тихонечко.

Смысл жизни ни уж то закончился?

Кто ей скажет теперь: - «Гулять идем»!?
Кто почешет за ушком ладошкою?

Кто накормит ее безродную?

Кто полюбит ее бездомную?

 

Лишь изба, конура бездушные.

Нет тепла и любви прошлого.

Только память осталась светлая

И любовь единственно вечная!

 

И пошла снова той дорогою,

Где когда то была оставлена….
Впереди лишь печаль мрачная,
Позади познание светлое!

И уж так в этот день захотелось ей
За хозяином в небо чистое….
Ведь открыл он ей мир огромнейший,

Оказалось, что счастье лишь в верности…

 

И открылись глаза….  И хозяин вдали,

И бежит она самая верная!

Вся трясется от счастья и радости,

Словно вечность они не виделись!

Он обнял ее – сердце выпрыгнет!

В таком маленьком столько нежности,

В такой глупенькой столько истины!

Вот такой бы любви человечеству…

 

И хозяин шепнул: - «Я лишь спрятался,

Что б искала ты до конца меня.

Что б познала ты черное, белое,

Ведь не зря назвал тебя Зеброю».